![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Аборт
Жану залетела. К ужасу своему, она даже не помнила от кого. История из серии: «Не помню, пьяная была, соседи говорят – джедаем был».
Она давно рассталась со своим китайцем, так что узкоглазого потомства можно было не ожидать. Впрочем, не уверена.
Правильно, что у евреев определяется национальность ребенка по маме: если еврейка, то и ребенок тоже еврей. Очень грамотно, потому что женщины…ну…они такие, хрен их знает, кто отец.
И вообще, с мужиками очень сложно в вопросе деторождения. Они напрочь отказываются верить, что у них, например, чего-то не то со спермой, поэтому женщина не может зачать, и доказывают, что это все бесплодие или последствия аборта. Несчастные жены бегут ко врачам, прося, умоляя выдать им лекарство, чтобы излечиться от бесплодия, а оказывается что, например, у мужа все его сперматозоиды малоподвижны или вообще он не может сделать ребенка. Врач иногда советует что-то типа: «У вас сосед Вася есть? Вот он пусть и поможет». Женщина мучается, но старается сохранить брак. А счастливые отцы, показывая потом соседям ребенка, как две капли похожего на этого самого Васю, уверяют: «У него мои уши! И член – один в один, большой, могучий!».
Так я размышляла, валяясь на первом этаже больницы, на скамейке, в обнимку с «Молотом Ведьм» Якова Какого-то в ожидании подруги. Однажды она тоже ездила со мной в абортарий, и теперь я отдавала ей этот долг. Рядом со мной расположился поп. Он был одет в непонятные шмотки, и продавал всякий стафф церковный – иконки, свечи и молитвенники, и все время бубнил себе под нос.
В руках он перебирал какие-то бумажки, стопку листовок. Отметив про себя, что сверстаны они довольно хреново, я попыталась разглядеть, что на них написано.
«В возрасте трех недель ребенок уже может стоять на пальце своего отца» - ниже картинка, изображающая уродливый плод. Далее следовала разнообразная информация, напоминающая криминальную хронику. Типа что ежедневно в стране совершается огромное количество детоубийств, и что на это закрывают глаза, и всем по барабану…
Неожиданно поп подорвался и почесал в глубь больницы. Повинуясь непонятному импульсу, я тоже встала со скамейки и пошла следом.
Коридор, по которому мы двигались, два раза повернул и вывел нас в небольшое фойе, где я увидела свою подругу, сидящую в окружении теток разного возраста. «Очередь на сдачу анализов» - догадалась я.
Поп тем временем обошел кругом помещение, раскладывая на столиках аккуратные стопки листовок, и, слегка задев меня плечом, удалился.
Тетки похватали принесенные бумажки и уставились в них, так же поступила и Жану. Я подошла к ней и вырвала из руки листовку, собрала их со столов и помчалась, взбешенная, по коридору.
Швырнув на маленький столик, на церковные свечки и образки стопку бумажек, намокших в моей вспотевшей ладони, я зашипела, глядя попу прямо в глаза. В другой руке у меня был толстый том «Молота ведьм» и я размахивала им перед собой:
- Что это за хуйня? Нахрен вы это раздаете им? – я мотнула головой в сторону коридора.
Поп поправил свои толстые очки, насупился, взял брошенные мной листки и неспешно их расправил:
- Это грех Божий. Я тружусь во имя господа моего.
- Что?
- Они совершают смертный грех! Они не имеют права убивать дитя Божье!
- Ты ничего не понимаешь – они и так страдают, а тут еще эти листовки!
- Я должен помешать им совершать грех!
- Да нихуя ты не должен! Ты вообще права на это не имеешь! Это их право – оставлять ребенка или нет! А если это дитя от насильника??? Это тоже грех?
- Каждый ребенок имеет право на жизнь, - он вышел из-за своего столика и попытался уйти.
Я схватила его за рукав, развернув резко к себе лицом и заговорила гневно:
- Ты мужчина, и никогда не поймешь женщину! Если бы у тебя внутри сидело ненавистное тебе дите, ты бы тоже сделал аборт.
- Я не стал бы грешить против Бога.
- Что, в рай собрался попасть, да? Такой верующий?
- Да свершиться царств…
Я резко перебила его, взмахнув «Молотом ведьм». Он уставился на книгу, которую я подняла над головой.
- Благодаря этой твоей «вере», - я указала на толстенный том: сожгли дохуя народу, потому что такие, как ты, фанатики, тоже хотели «спасти мир»! А наместники твоего бога на земле, папы римские, которые трахали своих матерей и дочерей, давали добро на эти убийства, и женщин убивали часто только за то, что они красивы! А ведь красота – дар божий, так? Значит, твоя вера, которая так радеет за право «жить» имеет право также сама решать, кому «не жить»???
- Церковью были принесены официальные извинения, и Вы путаете Православную церковь и…
- А когда Русь крестили, и тех людей, у кого дома находили языческих божков, на кол сажали? И ты еще будешь тут со своими бумажками? Да какое право ты имеешь, придурок?
- Они грешницы! Я спасаю их души от сатаны – он начал наступать на меня.
- Если им будет надо, чтобы ты спас их души, они этого попросят! Как тебя вообще с этим дерьмом сюда пустили? Продаешь за деньги своего бога? – я ткнула пальцем в образки: Да будет тебе известно, что «не сотвори себе кумира», если уж ты так хорошо знаешь библию, означает не делать изображений бога, чтобы молиться на них!
Он тут же приблизил свое лицо к моему, я почувствовала неприятный запах из его рта:
- Богохульница! И гореть тебе в аду! Падшая женщина! Я все равно буду продолжать творить добро, и ничто меня не остановит.
Перед моими глазами встало перепуганное лицо подруги, как она уставилась на эту картинку с зародышем и как задрожали её веки, словно бы она собиралась заплакать. И еще я вспомнила одну женщину, с которой разговорилась в очереди, когда сама ходила на аборт. И как она рассказывала мне о том, что она уже семь раз беременела, но когда подходил седьмой месяц, ребенок неожиданно погибал. И как она, забеременев снова, решилась на аборт, потому что не смогла бы вынести этот кошмар снова.
И тогда я огрела со всей дури попа по голове «Молотом ведьм». Он, не удержавшись на ногах, свалился. Зайдя за столик с церковным товаром, я приподняла его за край и опрокинула вперед, на лежащего на полу попа. Его усыпало свечками с ног до головы, он попытался встать, но я заехала ему сначала локтем по спине, а потом добавила смачный пинок под дых.
Подобрав выпавшую у меня из руки книгу, я вдруг здраво рассудила, что следует сматываться, отметив про себя, что свидетелей моего богохульства не было. Порадовавшись, что в роддомах отчего-то не очень оперативная охрана, я выбежала на улицу. Пробежавшись по асфальтированной дорожке поглубже в больничный парк, я неожиданно уперлась в забор и пошла вдоль него, ища выход, который необходим был мне как можно скорее.
- Еще один плюс роддомов, - вслух рассуждала я, пролезая с кряхтением через дыру в заборе: это то, что мужикам вечно неймется, и они как можно скорее хотят увидеть своих сыночков, и ради этого даже готовы сломать бетонный забор.
Когда я оказалась с другой стороны, то сразу же столкнулась с какой-то бабушкой, которая в ужасе от меня отшатнулась. Я лихорадочно соображала, как же мне добраться без приключений до дома и пыталась представить, что мне грозить за это хулиганство.
«На костре уж точно не сожгут» - подумала я и уверенности в завтрашнем дне прибавилось.
- Music:Children Of Bodom - Lake Bodom
